№ 85

Джон Макдональд
Смертельный блеск золота

серия Макги
      Прочитанный пару лет назад роман Макдональда "Бледно-серая шкура виновного" (если я ничего не путаю) означал для меня долгое прощание с этим писателем. Слишком сложный для россиянина механизм мести посредством акций, векселей, ценных бумаг. Суть задуманного Макги и его другом Мейером потерялась в финансовых дебрях через десяток строк, а интрига все разворачивалась и пугала терминами.
      Исходя из этого, я открывал сборник издательства Терра-клуб ("Смертельный блеск золота", 2001г.) с большой внутренней тревогой - за прошедшее время мои банковско-кредитные познания существенно не изменились. Но оба романа сборника ("Бирюзовая тризна" и "Смертельный блеск золота") читались намного проще и увлекательнее "серой шкуры".
      "Бирюзовая тризна" (если можно предположить) была бы ближе самому Макги - море и яхты стали его существенной частью. Когда-то Тревис Макги участвовал в поисках сокровищ затонувших кораблей. Ураган уничтожил опознавательные знаки, владелец карт и документов погиб в автомобильной катастрофе. Но документы всплывают вновь, хотя законная наследница не получила их после смерти отца. Вместе с молодым мужем она отправилась в долгий морской круиз, задуманный как часть кругосветного путешествия. Через год после его начала возникла дилемма - или она сходит с ума, или муж пытается ее убить.
      "Смертельный блеск золота" более земной роман. Здесь яхты или взрываются, или идут ко дну. Полем деятельности Макги становятся богатые усадьбы, в которых затерялись следы похищенных золотых фигурок доколумбовой эпохи. И в первом, и во втором романе (вероятно и в других) поражает сексуальная активность героя. И главные, и второстепенные, и даже мимоходом упомянутые представители женского пола оказываются в его постели. Нужно быть самой отвратительной злодейкой для того чтобы гормоны Макги не среагировали должным образом.
      В конце концов, гиперсексуальность более привлекательный момент, чем необходимость разбираться в банковских реквизитах. В этих романах они играют вспомогательную роль, для того чтобы подчеркнуть безграничную щедрость Тревиса Макги - "последнего героического персонажа двадцатого века", как его окрестила американская критика.